Laiveko.ru

Медицина и здоровье
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Научный журнал Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований ISSN 1996-3955 ИФ РИНЦ 0,564

Нет доминирующего фолликула

Рак шейки матки (РШМ) является наиболее частой злокачественной опухолью у женщин 15–39 лет. Согласно статистике, как минимум треть женщин больных раком шейки матки находится в фертильном периоде, то есть до 45 лет [2, 4]. Рост заболеваемости в этом возрасте связан с увеличением распространенности вируса папилломы человека, который обнаружен почти у 100 % женщин больных РШМ [4, 10]. Общепризнанный стандарт лечения инвазивных форм рака шейки матки включает в себя проведение расширенной экстирпации матки с придатками с последующей лучевой терапией. К сожалению, это приводит к развитию постовариоэктомического синдрома у молодых женщин в результате удаления яичников [5]. Учитывая вирусную этиологию заболевания, статистически доказанное редкое метастазирование в гонады, оправдано выполнение операции с сохранением яичников больным репродуктивного возраста. Известно, что для повреждения фолликулярного аппарата достаточно подведения дозы в 20 Гр. Однако исследованиями установлено, что данная доза приводит к «гибели» яичника у 25-ти летних женщин. В позднем репродуктивном возрасте, после 35 лет, в связи с тем, что фолликулярный резерв яичников уже снижен, доза в 6–8 Гр является пагубной для овариальной функции [6].

К сожалению, существующие методики, позволяющие однократно вывести яичники из зоны облучения могут привести к необратимым изменениям в них, в результате возможного перегиба питающей ножки.

Нами была предложена хирургическая методика временного выведения яичников из зоны облучения на втором этапе лечения, позволяющая после окончания лучевой терапии вернуть сохраненные интраоперационно яичники в предварительно созданное ложе, способствующее достаточному кровоснабжению и, как следствие, адекватному функционированию гонад [9].

Остается дискутабельным вопрос о сроках полноценной овариальной функции после удаления матки. По данным одних авторов яичники прекращают свою работу в ближайшее время после гистерэктомии [1], другие исследования говорят в пользу многолетнего функционирования яичников соответственно возрасту [3, 7].

Таким образом, принимая во внимание тенденцию роста заболеваемости раком шейки матки молодых женщин, актуально провести дополнительное изучение состояния сохраненных яичников спустя более длительный срок.

Цель исследования: изучить функцию половых желез в сроки более 5 лет после проведения комбинированного лечения.

Материалы и методы исследования

Предложенный нами способ мобилизации сохраненных яичников применялся у 176 женщин репродуктивного возраста (от 20 до 45 лет) больных раком шейки матки Ib стадии (гистотип соответствовал плоскоклеточному раку) с 2003 по 2014 годы. На момент оценки результата возрастной промежуток варьировал от 25 до 56 лет. Сроки наблюдения составили от 1-го года до 11 лет. Большинство женщин (130 человек, 74 %) находились в периоде, соответствующему репродуктивному (до 45 лет), из них 104 пациентки (59 %) наблюдались после окончания лечения более 5 лет. Старше 45-ти лет (46–56 лет) было 46 пациенток (26 %), клинически у них было отмечено состояние перименопаузы.

После проведения планового обследования, оценки типа кровоснабжения яичников до операции (преимущественно из яичниковой артерии), пациенткам проводилось комбинированное лечение, включающее расширенную гистерэктомию с фиксацией сохраненных яичников к круглым маточным связкам и последующим выведением половых желез из зоны облучения при проведении дистанционной гамма-терапии на область удаленной опухоли и зону регионарного метастазирования. В работу включались женщины с достаточно длинной круглой маточной связкой, чтобы обеспечить максимально возможное удаление яичников от ромбовидного поля облучения. С целью контроля расположения гонад в брюшной полости при проведении лучевой терапии и для подтверждения их локализации в малом тазу после лечения, все яичники интраоперационно помечались рентгенконтрастными танталовыми скрепками. С помощью обзорной рентгенографии на аппарате PHILIPS BV PULSERA выполнялась визуализация яичников. Облучение осуществлялось в статическом режиме на аппарате АГАТ-С, с двух диаметральных ромбовидных полей – надлобкового и ягодично-крестцового, размерами 13х13 см. Ежедневное фракционирование разовой дозы составило 2 Гр., суммарная очаговая доза варьировала в пределах 40–46 Гр.

Пациенткам, после завершения лечения, и на этапах наблюдения проводилась оценка состояния яичников с помощью анкетного опроса, ультразвукового сканирования с допплерометрией (с использованием аппаратов «IU 22PHILIPS», HITACHI «HIVISION 900»), выполнялось определение уровня стероидных и гонадотропных гормонов в плазме крови радиоиммунологическим методом в соответствующее фолликулиновой фазе время. Полученные показатели сравнивались с результатами обследования здоровых женщин аналогичного возраста.

Результаты исследования и их обсуждение

Операция заключалась в осуществлении расширенной гистерэктомии с трубами; выкраивания тканевого стебля из воронко – тазовой связки, содержащего сосуды, питающие яичник, и выделении максимальной длины круглой маточной связки, из которой формировалось ложе для оставленных яичников. С этой целью круглая маточная связка натягивалась, ее брюшина Т-образно надсекалась и разворачивалась. Следующим этапом сохраненный яичник укладывался в подготовленное ложе. Для этого культя собственной связки яичника подшивалась к брюшине круглой маточной связки в дистальной части разреза и помечалась танталовыми скрепками. Далее, несколькими швами, яичник фиксировался к развернутым краям брюшины круглой маточной связки. Аналогичные манипуляции выполнялись на втором яичнике. На конце круглых маточных связок фиксировались две мерсиленовые нити, проведенные через тонкие силиконовые катетеры, выведенные на кожу (дистально через круглую маточную связку, проксимально в области подреберья). Перед проведением лучевой терапии подтягиванием верхней лигатуры яичники выводились из зоны облучения. Их расположение контролировалось рентгенологически.

Окончив лучевую терапию, после соответствующей обработки кожи верхние нити натягивались до упора, извлекались катетеры, содержащие нити, последние отсекались на уровне кожи. Далее, натягиванием нижних лигатур, яичники возвращались в малый таз, в положение, имитирующее их связочный аппарат. Затем, проводилось аналогичное удаление нижних нитей с катетерами. После чего, расположение яичников в малом тазу контролировалось с помощью ультрасонографии.

Нашими предыдущими исследованиями [8] было показано, что после проведенного лечения гормональная функция оставленных яичников практически полностью восстанавливается к 12 месяцам наблюдения, сохраняя свою активность, как минимум до 5 лет, таким образом, избавляя женщин от развития климактерического синдрома и связанных с ним вегетоневротических, сердечно-сосудистых и обменно-эндокринных нарушений. Основными гормонами, ответственными за отсутствие посткастрационного синдрома, развивающегося в результате выключения функции яичников, являются эстрогены, выработка которых контролируется фолликулостимулирующим гормоном (ФСГ). Поэтому, для наглядности мы остановились на рассмотрении взаимосвязи этих двух гормонов.

Учитывая фертильный период пациенток на момент операции, нас больше всего интересовало состояние яичников спустя 5 лет после лечения, так как большинство женщин не достигало перименопаузального возраста даже через 10 лет после лечения.

Так, при обследовании наших больных, находящихся в периоде соответствующему среднему репродуктивному, т.е. до 40 лет (111 человек – 63 %) гормональные показатели были стабильны и характерны для этого возраста, в среднем уровень фолликулостимулирующего гормона и эстрадиола (Э2), составил 3,8 МЕ/л и 261 пмоль/л соответственно (таблица). Несмотря на начинающуюся перестройку женского организма и периодические всплески гормонов в поздний репродуктивный период (от 41 до 45 лет – 19 женщин), концентрация гонадотропных и половых гормонов была также в пределах нормы (таблица). При ультрасонографии яичники визуализировались в виде образований овальной формы, средней эхоплотности, однородной структуры без патологических изменений с эхонегативными включениями линейной формы (изображение танталовых скрепок). В этой группе больных специфические менопаузальные симптомы (приливы, потливость, сухость влагалища) никто не предъявлял, хотя треть пациенток были пролечены 7 лет назад.

Нет доминирующего фолликула

Хронический аутоиммунный тиреоидит (АИТ) – классическое органоспецифическое аутоиммунное заболевание с образованием аутоантител, основным морфологическим проявлением которого является лимфоидная инфильтрация ткани щитовидной железы [3, 10]. Прошло уже около ста лет со дня первого описания аутоиммунного тиреоидита, однако и сегодня морфологическая диагностика аутоиммунных заболеваний щитовидной железы, в частности тиреоидита Хашимото, до сих пор является сложной задачей из-за многообразия гистологических форм [5, 9]. Многие авторы выделяют очаговый тиреоидит как форму аутоиммунного тиреоидита, относя его к ранней стадии заболевания, другие авторы выделяют очаговый тиреоидит как иммунную реакцию организма на различные патологические процессы щитовидной железы, не имеющие связь с аутоиммунным тиреоидитом [6, 7]. Имеются противоречивые данные по поводу гиперплазии тиреоидного эпителия в В-клетки. По данным одних авторов при очаговом тиреоидите в области лимфоплазмоцитарной инфильтрации тиреоидный эпителий имеет характерный вид и состоит из В-клеток, а по данным других, очаговый тиреоидит характеризуется отсутствием В-клеток [1, 7, 8]. В связи с противоречивыми данными возрастает важность изучения характера клеточной инфильтрации (2). На сегодняшний день имеется большое количество научных статей, посвященных морфологическому изучению щитовидной железы при АИТ, однако сведения о клеточном составе лимфоидной инфильтрации весьма скудные [4].

Цель исследования – изучение состава клеток лимфоидного инфильтрата при аутоиммунном и очаговом тиреоидите.

Материал и методы исследования

Исследование выполнено на основе изучения историй болезни и операционного материала, полученного от 72 больных с гистологически верифицированным диагнозом АИТ и 54 больных с очаговым тиреоидитом на фоне различных патологий щитовидной железы, прооперированных в городских больницах г. Ставрополя в период с 2009 по 2011 г.

Для гистологического и гистохимического исследования материал фиксировали в 10 % нейтральном формалине, заливали парафином и готовили срезы толщиной 5–6 мкм. Гистологические срезы гематоксилином и эозином для общих обзорных целей, по Ван Гизону, по Маллори в модификации Гейденгайна. Результаты выраженности того или иного признака оценивались полуколичественным методом, предложенным О.К. Хмельницким, по следующим критериям: 0 – отсутствует, (+) – слабая степень, (++) – умеренная степень, (+++) – выраженная реакция. Также проводили иммуногистохимические окраски всех срезов с использованием антител к CD4 (Т-хелперам), CD8 (Т-супрессорам) и B-лимфоцитам CD19. Для этого приготавливали парафиновые срезы толщиной 5 мкм, наклеивали на стекла, обработанные яичным альбумином. Затем срезы высушивали не менее суток при температуре 37 °С, подвергали депарафинизации и обезвоживанию, демаскировке антигенов (нагреванием на водяной бане до 95–99 °С) и непосредственно окрашиванию антителами. Для интерпретации результатов учитывали локализацию иммунореактантов и интенсивность их окрашивания, которую оценивали полуколичественным методом по следующим критериям: 0 – отсутствует, (+) – слабая реакция, (++) – умеренная реакция, (+++) – выраженная реакция. Морфометрический анализ проводился на микроскопе Nicon Eclipse E200 с цифровой камерой Nicon DS-Fil, персональном компьютере с установленным программным обеспечением NIS-Elements F 3.2.

Читать еще:  Бергамот, как лечебный аромат

Результаты исследования и их обсуждение

Макроскопически щитовидная железа при аутоиммунном тиреоидите нередко кремового цвета, плотная, бугристая, неравномерно дольчатая, зачастую спаяна с окружающими тканями, режется с трудом. Поверхность разреза беловато-желтая, непрозрачная, множество белесоватых втянутых тяжей разделяет ткань на мелкие неравные дольки, выступающие над поверхностью. Масса щитовидной железы варьировала от 15 до 38 грамм.

При очаговом тиреоидите щитовидная железа имела кремовый цвет, дольчатое строение, эластическую консистенцию, не спаянную с окружающими тканями, масса щитовидной железы варьировала от 23 до 29 грамм.

При гистологическом исследовании щитовидных желез с аутоиммунным тиреоидитом было выявлена различная степень выраженности инфильтрации. В 18 случаях площадь лимфоплазмоцитарной инфильтрации занимала 20 до 40 %, при этом инфильтрат образовывал лимфоидные фолликулы без четких границ и центров размножения. От 40 до 60 % в 41 случае в инфильтрате определялись крупные фолликулы с центрами размножения в них. В тканях щитовидных желез, содержащих более 60 % лимфоплазмоцитарной инфильтрации (13 случаев), помимо крупных фолликулов с центрами размножения, наблюдался более выраженный фиброз стромы.

Лимфоплазмоцитарные инфильтраты располагались как в строме, так и в паренхиме щитовидной железы. Вблизи инфильтратов определялась деструкция тиреоидного эпителия и более выраженная гиперплазия В-клеток. В двух случах (3 %) железы среди лимфоплазмоцитарной инфильтрации наблюдались отдельные участки эпидермоидной метаплазии фолликулярного эпителия.

При иммуногистохимическом исследовании определялась слабая (+) или умерено выраженная экспрессия (++) CD4 на Т-хелперах. Количество иммунопозитивных клеток лимфоидного инфильтрата варьировало от 8 до 15 % в одном поле зрения. При окраске CD8 во всех случаях выявлялась их выраженная экспрессия на Т-хелперах (+++), а количество иммунопозитивных клеток в инфильтрате варьировало от 31 до 47 %. CD19 экспрессировалась в цитоплазме B-лимфоцитов, при этом отмечалась выраженная (+++) степень экспрессии, а количество иммунопозитивных клеток в инфильтрате варьировало от 38 до 53 %.

При гистологическом исследовании материала с наличием очагового тиреоидита участки лимфоидной инфильтрации определялись преимущественно в строме щитовидной железы. При этом ни в одном из 54 случаев скопления лимфоидной ткани не образовывали фолликулов с центрами размножения. Во всех случаях площадь, занимаемая инфильтратом, не превышала 10 %. При иммуногистохимическом исследовании выявлена в равной степени выраженная (+++) экспрессия CD4 на Т-хелперах и CD8 на Т-супрессорах. При подсчете СD4 иммунопозитивных клеток выявлено от 35 до 57 % клеток в поле зрения. Количество CD8 иммунопозитивных клеток варьировало от 44 до 56 %. Отмечалось отсутствие экспрессии либо слабая (+) экспрессия CD19 на B-лимфоцитах, соответственно количество иммунопозитивных клеток инфильтрата от 0 до 5 % в поле зрения. Среди лимфоплазмоцитарной инфильтрации при очаговом тиреоидите участки эпидермоидной метаплазии тиреоидного эпителия не наблюдались.

Выводы

Лимфоплазмоцитарная инфильтрация при аутоиммунном тиреоидите занимает значительную площадь тиреоидного эпителия, располагается как в строме, так и в паренхиме ткани щитовидной железы. Лимфоидный инфильтрат включает в себя в равной степени В и Т-лимфоциты, однако среди Т-лимфоцитов отмечается увеличение количества Т-хелперов над Т-супрессорами.

В отличие от аутоиммунного тиреоидита, очаговый тиреоидит имеет следующие особенности.

  1. Лимфоидный инфильтрат располагается преимущественно в строме ткани щитовидной железы.
  2. Лимфоидный инфильтрат занимает не более 10 % от площади препарата.
  3. Лимфоидный инфильтрат не образовывал крупные лимфоидные фолликулы со светлыми центрами размножения.
  4. Инфильтрат преимущественно состоял из Т-лимфоцитов и незначительного количества В-лимфоцитов.

Исходя из вышеуказанных оссобенностей нет оснований рассматривать очаговый тиреоидит как раннюю стадию аутоиммунного тиреоидита.

Рецензенты:

Коробкеев А.А., д.м.н., профессор, заведующий кафедрой нормальной анатомии, ГБОУ ВПО «Ставропольский государственный медицинский университет» Министерства здравоохранения РФ, г. Ставрополь;

Чуков С.З., д.м.н., профессор кафедры патологической анатомии, ГБОУ ВПО «Ставропольский государственный медицинский университет» Министерства здравоохранения РФ, г. Ставрополь.

Нет доминантного фолликула по УЗИ — что это означает и что делать?

Когда женщина в течение длительного промежутка времени не может забеременеть, для выяснения причины этого состояния гинеколог назначает женщине дополнительные исследования. Одним из таких исследований является фолликулометрия. Что же собой представляет это исследование и что означает, если в результатах исследования врач пишет, что доминантный фолликул яичника отсутствует?

Что собой представляет фолликулометрия?

Фолликулометрия — это ультразвуковой мониторинг процессов созревания фолликулов в яичнике в течение всего менструального цикла, а также признаков произошедшей овуляции во второй фазе цикла. Исследование помогает определить день наступления овуляции, либо же выявить отсутствие овуляции. Поэтому фолликулометрия особенно информативна для тех женщин, которые хотят забеременеть, но в течение длительного периода времени им это не удается.

При проведении фолликулометрии первое УЗИ назначают на 8-10-й день менструального цикла, затем исследование проводят через каждые 2 дня до момента овуляции или если она не произошла до того момента, пока не наступят месячные.

В женском организме под влиянием эндокринной системы происходят циклические изменения, которые готовят женщину к беременности. Но беременность наступает только в том случае, если в яичнике происходит овуляция (выход яйцеклетки из лопнувшего фолликула) с последующим оплодотворением яйцеклетки сперматозоидом.

В норме в начале менструального цикла в яичниках начинают созревать несколько фолликулов. На 8-10-й день менструального цикла один из фолликулов достигает самых больших размеров — до 15 мм, его и называют доминантным. Остальные же фолликулы подвергаются обратному развитию, то есть атрезируются.

Тем временем доминантный фолликул продолжает расти, каждый день он увеличивается в размерах приблизительно на 2-3 мм. Приблизительно на 14-й день менструального цикла (то есть к моменту овуляции) он достигает размеров в 18-24 мм. Это показатель зрелого сформировавшегося фолликула. Далее доминантный фолликул разрывается, из него выходит зрелая яйцеклетка и в этот момент возможно зачатие ребенка. На месте лопнувшего фолликула образуется желтое тело.

Однако фолликулометрия может показать, что доминантный фолликул вовсе отсутствует, что же это значит?

Причины отсутствия доминантного фолликула

Когда при проведении фолликулометрии врач не обнаруживает в яичниках фолликула необходимого размера, тогда говорят о том, что доминантный фолликул отсутствует. Это означает, что овуляции в этом цикле не будет. Каковы же причины подобного состояния?

Одна из возможных причин — это ановуляторный цикл. Когда во время конкретного менструального цикла в яичниках попросту не образовался доминирующий фолликул.

В норме за год у женщины может происходить один-два таких ановуляторных цикла. У женщин старше 33-х лет количество ановуляторных циклов увеличивается до 3-4-х в год.

О патологии говорят в тех ситуациях, если доминирующий фолликул не определяется во время каждого менструального цикла. А причинами отсутствия доминирующего фолликула могут быть такие состояния:

  1. Фолликулы не развиваются вовсе — то есть динамика развития фолликулов отсутствует в течение всего менструального цикла;
  2. Фолликулы не развиваются до необходимого размера;
  3. Фолликул сначала растет в размерах, но в какой-то момент его рост прекращается, и он уменьшается в размерах (атрезия фолликула).

Что делать если по УЗИ нет доминантного фолликула?

Если во время проведения фолликулометрии не был обнаружен доминирующий фолликул, женщине необходимо будет пройти гормональное обследование. Так, очень частой причиной отсутствия доминантного фолликула является дисфункция яичников. По результатам обследования врач назначает соответствующее лечение, которое нормализует уровень гормонов.

Если же в результате обследования гормональные нарушения не определяются, тогда женщине назначают препараты, стимулирующие рост доминирующего фолликула и наступление овуляции. Пройденный курс лечения существенно увеличивает вероятность наступления долгожданной беременности.

Сказка о потерянных фолликулах: оцениваем овариальный резерв

Девочка появляется на свет, имея при себе один-два миллиона примордиальных фолликулов. К моменту первой овуляции их количество сокращается до 400 тысяч, однако это все еще огромный пул фолликулов, которого хватило бы примерно на тысячу лет ежемесячных овуляций. Но после 30 лет вероятность зачатия стремительно уменьшается, а к 50–55 годам наступает период менопаузы, связанный с естественным истощением яичника. Так куда же пропадает столь ценный для женщины запас фолликулов и зачем врачу акушеру-гинекологу знать состояние овариального резерва?

Для начала следует вспомнить фолликулогенез: от рождения и до момента первой менструации в яичниках присутствуют только примордиальные фолликулы с первичными ооцитами, часть которых подвергается атрезии. Несколько примордиальных фолликулов, находясь в аваскулярной зоне яичников в течение нескольких месяцев, стимулируются местными факторами роста и созревают до стадии вторичного фолликула. Далее под действием преимущественно фолликулостимулирующего гормона вторичный фолликул превращается в третичный, или антральный. Поздний третичный, или преовуляторный, фолликул в момент овуляции разрывается, выпуская ооцит в маточную трубу.
.

Рисунок 1 | Схема стадий фолликулогенеза

Развитие первичного фолликула до преовуляторного занимает более 120 дней. После того, как он становится преантральным фолликулом диаметром около 0,2 мм, ему требуется около 65 дней для превращения в преовуляторный фолликул. Группы фолликулов постоянно развиваются, но «отбирается» и становится доминирующим фолликулом только один, а все остальные подвергаются атрезии.

Исследование овариального резерва представляет собой косвенную оценку оставшегося фолликулярного пула женщины. Результаты исследования могут помочь дифференцировать женщин с нормальным и плохим ответом яичников во время стимуляции, а также выявить женщин, которым необходима консервация яйцеклеток перед медицинскими вмешательствами. Также немаловажна оценка резерва в периоде пременопаузы, так как это позволяет вовремя назначить заместительную гормонотерапию, избавив женщину от неприятных симптомов в менопаузе.

Читать еще:  родинки на половом члене

На данный момент для оценки овариального резерва, помимо ультразвукового исследования, используются четыре маркера: фолликулостимулирующий гормон, эстрадиол, ингибин В и антимюллеровский гормон, а также тест с использованием кломифена.

Ультразвуковая визуализация

Ультразвуковой метод подсчета фолликулов считается одним из лучших маркеров для оценки функционального резерва яичников, прогнозирования ответа на стимуляцию гонадотропином и для определения вероятности беременности после ЭКО. Исследование помогает предсказать как плохой, так и чрезмерный ответ яичников, и поэтому полезен для индивидуализации оптимальной дозы гонадотропина.

В раннюю фолликулярную фазу (2–5 дни менструального цикла) производится подсчет фолликулов диаметром от 2 до 10 мм, на основании чего рассчитывается доза гонадотропина для стимуляции яичников и оценивается ее эффективность.
.

Рисунок 2, 3 | Ультразвуковая картина яичников с нормальным и сниженным количеством фолликулов

Таблица 1 | Интерпретация результатов подсчета фолликулов в общей гинекологической практике и перед стимуляцией яичников

Таблица 2 | Интерпретация результатов подсчета фолликулов перед стимуляцией яичников

Биохимические маркеры

В стандарты диагностики входят два маркера: фолликулостимулирующий гормон (ФСГ) и антимюллеровский гормон (АМГ).

Фолликулостимулирующий гормон (ФСГ) — гликопротеиновый гормон, который вырабатывается и накапливается в передней доле гипофиза и влияет на функцию половых желез, в частности на рост и созревание фолликулов. Его базальная концентрация увеличивается на 2–4 день цикла и зависит от уровня эстрадиола и ингибина В, а также возраста женщины. Результаты теста варьируются в зависимости от цикла, но анализ получил широкое распространение из-за своей простоты и доступности.

Для оценки овариального резерва имеет значение повышение уровня ФСГ (> 10–20 МЕ/л), так как организм по мере истощения резерва будет активно стимулировать рост оставшихся фолликулов, и, чем их меньше, тем выше уровень ФСГ.

В первую очередь этот метод используется для прогнозированиия слабого ответа на стимуляцию (< 2–3 фолликулов или ≤ 4 извлеченных ооцитов) во время ЭКО. Также по уровню ФСГ мы можем заподозрить первичную яичниковую недостаточность, связанную с врожденным или ятрогенным (химиотерапия, лучевая терапия, резекция яичника) уменьшением числа фолликулов, аутоиммунной дисфункцией яичников. Немаловажным является повышение ФСГ в пременопаузальном периоде — при значении ФСГ > 18 МЕ/л овариальный резерв считается истощенным, менструальная функция прекращается и женщина входит в менопаузу.

Антимюллеровский гормон (AMГ) — пептидный фактор роста семейства трансформирующих факторов роста бета (TGF-β) — хорошо известен своей ролью в дифференцировке по половому признаку. У женщин АМГ вырабатывается и секретируется зернистыми клетками фолликулов примерно с 36 недели гестации и до менопаузы. Уровень АМГ очень низок и едва выявляется в неонатальном периоде, но, тем не менее, небольшое его увеличение происходит через несколько недель после рождения, а пик достигается в возрасте около 25 лет. Функция антимюллеровского гормона в организме женщины репродуктивного возраста заключается в участии в созревании фолликулов за счет подавления роста соседних примордиальных фолликулов и уменьшения их чувствительности к ФСГ, что создает условия для овуляции только одного фолликула в каждом менструальном цикле. Так как АМГ синтезируется растущими фолликулами, его концентрация напрямую зависит от их количества. В свою очередь пул небольших растущих фолликулов параллелен общему количеству первичных фолликулов, и во время ранней фолликулярной фазы количество антральных фолликулов и уровни AMГ коррелируют, что позволяет использовать данный маркер для оценки овариального резерва. Преимущество данного маркера в стабильности показателей в отдельном цикле и между циклами.

Сывороточные уровни AMГ снижаются с возрастом — начиная с 21 года уровень этого гормона ежегодно уменьшается на 5,6 %, и за 3–5 лет до наступления менопаузы АМГ перестает обнаруживаться при анализе.

С 2013 года ESHRE (Европейское общество репродукции человека и эмбриологии) и NICE (Национальный институт здравоохранения и клинического совершенствования) рекомендуют измерять уровень AMГ перед проведением ЭКО, чтобы индивидуализировать тактику стимуляции яичников. Консенсус NICE устанавливает пороговое значение АМГ 0,75 нг/мл (5,4 пмоль/л) для прогнозируемого низкого ответа на стимуляцию и 3,5 нг/мл (25 пмоль/л) для сильного ответа.

Недавние исследования показали, что AMГ демонстрирует лучшие результаты по сравнению с ФСГ и ингибином В при прогнозировании ятрогенной потери фолликулов. Также его анализ позволяет отслеживать изменения яичникового резерва во время химиотерапии. Сообщается о снижении уровня АМГ на 55 % после одного цикла ХТ, а также о корреляции базовых уровней АМГ с уровнями АМГ после первого цикла ХТ, поскольку они оставались выше у пациенток с более высокими базовыми уровнями АМГ в сыворотке. Лучевая терапия также признана высокотоксичной для яичников даже в низких дозах и связана с крайне низкими или необнаружимыми значениями АМГ у пациенток после лечения. Кроме того, можно оценить овариальный резерв после оперативного вмешательства на яичниках (эндометриомы, кисты и т. д.) путем сравнения уровней AMГ до и после операции. Операция по удалению эндометриом, требующая резекции участка ткани яичника, приводит к значительному снижению уровня АМГ, выраженность чего также коррелирует с двусторонностью поражения и тяжестью эндометриоза. Поэтому крайне важно учитывать эти последствия перед операцией у пациенток с эндометриозом, в будущем планирующих беременность.

Другие маркеры, такие как ингибин В и эстрадиол, имеют широкую вариабельность показателей в зависимости от цикла и не могут быть изолированно использованы в качестве достоверного маркера для оценки овариального резерва, однако стоит сказать пару слов и о них.

Ингибин В — гликопротеиновый гормон, который выделяется в основном преантральными и антральными фолликулами. Его концентрация напрямую зависит от их количества: чем меньше фолликулов, тем ниже уровень ингибина В. Благодаря отрицательной обратной связи с центром, контролирующим секрецию ФСГ, уменьшение концентрации ингибина В приводит к повышению секреции гипофизом ФСГ и к его более высоким уровням в ранней фолликулярной фазе.

Эстрадиол — стероидный гормон из группы эстрогенов, секретируются развивающимися фолликулами. Как и ингибин В, эстрадиол посредством отрицательной обратной связи изменяет уровень ФСГ — увеличение эстрадиола уменьшает секрецию ФСГ. Повышение эстрадиола > 60–80 пг/мл в раннюю фолликулярную фазу может свидетельствовать об ускоренном развитии фолликулов с истощением фолликулярного аппарата, а также общем старении репродуктивной системы. Измерение эстрадиола полезно в случае с изолированным ложно-низким уровнем ФСГ, так как повышенный эстрадиол может замаскировать повышение ФСГ за счет обратной связи.

Снижение эстрадиола и ингибина В свидетельствует об уменьшении количества фолликулов в пременопаузальный период и у женщин с первичной недостаточностью яичников.

Провокационная проба с кломифеном (СССT)

Для начала следует сказать, что на данный момент проба не входит в стандарты первичной оценки функционального резерва яичников и может быть использована в случаях с немолодыми пациентками, имеющими трудности с зачатием при нормальном уровне фолликулостимулирующего гормона.

Кломифен представляет собой нестероидный блокатор эстрогеновых рецепторов — его прием приводит к снижению уровня эстрадиола, что посредством обратной связи должно повлиять на секрецию ФСГ, увеличивая ее.

CCCT (Clomiphene Citrate Challenge Test) основан на измерении уровня сывороточного ФСГ до (3-й день цикла) и после (10-й цикл цикла) приема кломифена (100 мг/сут с 5 по 9 дни цикла). Повышение концентрации ФСГ в любой из этих дней свидетельствует о снижении резерва яичников. По данным некоторых исследований, посвященных ЭКО, пациенткам с увеличением ФСГ на 10 день после пробы для индукции овуляции может потребоваться большая дозировка препаратов, а частота беременностей у них ниже. Но, учитывая вариабельность результатов этого теста в зависимости от цикла, его прогностическая ценность невелика.

«История моего ЭКО» — история, написанная пациенткой нашей Клиники

Мой долгий путь к чуду. Родив двоих детей, даже не предполагала, что за третьим придется идти на ЭКО

2011 год. Мне 33 года. Уже есть двое детей. С первыми беременностями никаких проблем не было: наступали буквально с первого раза. Поэтому, когда во втором браке задумалась о малыше (мечтали с мужем о девочке), не ожидала, что возникнут трудности. Однако ничего не получалось. Сходили на обследования, сдали анализы — оба здоровы.

— Пытайтесь, — дала добро врач в консультации.

— Попытка не пытка.

И мы пытались. Не получалось. Мы не теряли надежды. Будете смеяться: даже под фазы луны подстраивались. И снова одна полоска… Может, не судьба? Ведь бывает так, что оба здоровы, но не дано.
Прошло 3 года. Мне 36 лет. Беременности нет. А так хочется малыша!

Решила пойти на крайние меры — попробовать ЭКО. Тем более что мы прекрасно подходили под программу по ЭКО по ОМС. По крайней мере, я так думала. Но, когда начала сдавать анализы, обнаружился низкий уровень гормона АМГ — он показывает овариальный резерв. Значит, на ЭКО по полису надеяться не приходится.
Когда я узнала свой АМГ, ревела сутки напролет. Всего 0,5! Почему раньше никто не сказал об этом? Я с точки зрения Минздрава бесперспективный пациент. Мало у меня яйцеклеток — значит возиться со мной бессмысленно. Хотя для беременности нужна всего одна, но… Узнай я раньше — все могло быть по-другому! Три года назад или два, а может, всего месяц….

Наслушавшись моих причитаний: мол, у тебя-то все хорошо в отличие от меня, муж предложил не экономить на мечтах. Решили найти хорошую клинику и сделать хотя бы одну попытку, пускай за деньги, но сделать! Встал вопрос: а делают ли в принципе ЭКО при низком АМГ? Оказалось, да! Шанс есть.
Однако с результатами такого АМГ нас не взяли в две клиники. Неужели я и клиент бесперспективный? Наконец мы нашли ЭмбриЛайф, где работают с американскими протоколами при низком АМГ.

Читать еще:  Симптомы болезни — ночные боли

За это время муж прошел уролога, сдал сперму. Отличные у него результаты! Дело за мной.

Будущая мама: Первый прием в клинике. Несмотря на то что обычно на прием приходят пары, нам администратор посоветовал прийти все-таки отдельно. И я поняла почему. Слишком много вопросов, ответы на которые были бы не очень комфортны для наших отношений. А так врачу я рассказала все.
Назначили анализы на гормоны: ЛГ, ФСГ, экстрадиол, тестостерон, пролактин, ДГАС, гормоны щитовидной железы — Т3,Т4, ТТГ и т. д. Длинный список. Но что поделаешь.
Врач сказала, что заставить организм выработать дополнительные яйцеклетки уже невозможно. Однако в моем случае критического понижения не было! Оказалось, что реальная проблема с наступлением беременности возможна лишь в том случае, когда низкий АМГ наблюдается с одновременным повышением показателя ФСГ (фолликулостимулирующего гормона). Этот гормон был в норме! Ура!

Врач сделала первое УЗИ, когда у меня был второй день цикла. В правом яичнике обнаружились три фолликула диаметром 0,3-0,4 мм. Мало, конечно, но новость была хорошая — есть с чем работать! То есть яйцеклетки у меня еще есть. Возможно, они не каждый месяц созревают и не совсем качественные (это мы выясним только после пункции, сказала врач) и т. д., но надежда росла с каждым словом врача.
Во второй раз на УЗИ я пришла на десятый день цикла. В этот период обычно происходит определение доминантного фолликула. Он должен опережать в развитии все остальные, достигая 15-19 миллиметров в диаметре. Однако нас ждала неудача. Врачу не удалось обнаружить доминантный фолликул. Значит, мне требуется гормональная стимуляция.

Лирическое отступление: протоколов ЭКО бывает два — длинный и короткий. В моем случае был короткий. Длинный при низком АМГ противопоказан, так как яичники могут не справиться. Это значит, что в случае неудачи мы можем еще сильнее опустошить мои и так маленькие запасы яйцеклеток.

Врач гинеколог-репродуктолог центра репродуктивных технологий «ЭмбриЛайф» Марина ЖАРОВА:

— ЭКО-протокол представляет собой неукоснительные, строго по часам, подкожные введения определенной комбинации гормональных лекарств, назначенных врачом. Эти препараты стимулируют яичники, которые отвечают за созревание готовых к оплодотворению яйцеклеток. Начинают короткий протокол ЭКО на второй-третий день цикла и заканчивают через десять — четырнадцать дней, когда забирают фолликулы (пункция). Короткий протокол можно прописывать женщинам со здоровыми яичниками и тем, кто имел неудачные попытки в длинных протоколах, женщинам со сниженным овариальным резервом. Короткий протокол применяется также в том случае, если возраст женщины выходит за рекомендованные для экстракорпорального оплодотворения рамки. Протокол и препараты для стимуляции для каждой женщины подбираются индивидуально.

Врач гинеколог-репродуктолог центра репродуктивных технологий «ЭмбриЛайф» Марина ЖАРОВА:

— Пункция фолликулов при ЭКО — это 20-минутная процедура извлечения фолликулов из женского организма. Очень важно не пропустить момент, прежде чем яйцеклетки выйдут из фолликулов (произойдет овуляция) и станут недоступны для пункции и для дальнейшей работы с ними. Этот момент грамотный врач не пропустит. Здесь нет точных сроков, все зависит от индивидуальных особенностей женщины и отклика на стимуляцию. Я скорее перенесу дату пункции, даже при условии, что вся команда врачей, анестезиолог и лаборатория готовы к приему пациентки в данное время.

Анестезиолог центра репродуктивных технологий «ЭмбриЛайф» Михаил АЛЬТШУЛЛЕР:

— Какой наркоз выбрать — общий или местный — зависит от рекомендации врача и решения самой женщины. Обычно мы применяем кратковременный внутривенный наркоз. При пункции фолликулов для анестезии используют современные препараты, которые не могут навредить женщине и извлеченным яйцеклеткам. Если общий наркоз противопоказан, процедуру выполняют под местным обезболиванием.

Эмбриолог центра репродуктивных технологий «ЭмбриЛайф» Ирина ЛЯМИНА:

— В строго стерильных условиях ооциты (яйцеклетки), окруженные фолликулярными клетками, сразу же помещают в специальный инкубатор с теплой питательной эмбриологической средой (строго 37°С и 5% углекислого газа) до проведения этапа оплодотворения. Через несколько часов после пункции мы аккуратно, но быстро очищаем каждую яйцеклетку от окружающих ее нескольких десятков тысяч фолликулярных клеток. На данном этапе оцениваем качество яйцеклеток, их степень зрелости. Нативная (только что сданная) сперма мужчины обрабатывается специальным образом в особом растворе. Таким образом отбираются самые подвижные, активные сперматозоиды с хорошей морфологией, т. е. здоровые. Через несколько часов после пункции у женщины и подготовки спермы ее партнера проводится процедура оплодотворения.

Теперь осталось только ждать. Нам должны были позвонить и сказать, сколько эмбрионов получилось. Учитывая, что мы получили очень мало яйцеклеток (всего три), быть уверенным на сто процентов, что они все хорошие, живые, все оплодотворятся, — нельзя. Статистически шансы были невелики. Но мы надеялись на чудо. Мы даже не стали обсуждать, что делать в случае неудачи (новый протокол, другой протокол, заморозка, то есть в случае чего — это был бы не тупик, а только очередное начало).
Через сутки — звонок. Есть эмбрионы! Есть! Количество оплодотворившихся спермой мужа яйцеклеток — две штуки (одна не оплодотворилась). Два эмбриона. А значит, через пару дней будем беременеть. Двойней!

Эмбриолог Ирина ЛЯМИНА:

— Через сутки внутри оплодотворенной яйцеклетки уже видны два ядра: мужское, внесенное сперматозоидом, и женское. Через несколько часов мужское и женское ядра сольются в одно ядро, отцовские и материнские гены соединятся, и оплодотворенная яйцеклетка будет называться эмбрионом.

Будущая мама:

Однако вскоре нас ждало разочарование. Один из эмбрионов стал развиваться неправильно. Но один-то остался! Его развитие шло лучше некуда. «6-А, или шестиклеточный эмбрион, отличного качества без фрагментации с высоким шансом имплантации», говоря медицинским языком.
Через пять дней я приехала в клинику. Моему единственному, но сильному эмбриончику пять дней пробирочного развития.
Такой маленький и без мамы!
Как мне сказали, в моем случае желательно переносить именно пятидневный эмбрион, после того как он войдет в стадию бластоцисты. Прикрепление бластоцисты к стенке матки более вероятно, что в разы повышает шанс на успешную беременность.

Будущая мама:

Перенос проводили на обычном гинекологическом кресле, без анестезии и под контролем УЗИ. Это абсолютно нечувствительно. Подсадили. Показали на УЗИ белую точечку. Эмбрион дома.
С мамой!
Едем домой. Дома чувства смешанные: как дождаться дня Х? Не вытерпела — сделала тест. Отрицательно. Вряд ли в мире есть тесты, которые показывают беременность через четыре часа после ее наступления. 🙂 Надо подождать две недели после переноса, чтобы сдать кровь на ХГЧ и уже точно знать. Это самые долгие дни!

Врач-лаборант Наталья СТАРОДУБЦЕВА:

— ХГЧ — хорионический гонадотропин человека. Это один из важнейших показателей, который свидетельствует о наличии беременности и ее развитии. ХГЧ в несколько раз сильнее собственных материнских гормонов действует на яичники и матку. Он заставляет желтое тело яичника вырабатывать очень много прогестерона — материнского гормона, который поддерживает беременность и приспосабливает матку для развития в ней зародыша.

Будущая мама:

Тесты у меня по-прежнему без заветной второй полоски. И опять, не смейтесь, я ее даже фломастером дорисовывала, чтобы призвать удачу. Двенадцатый день — начались как будто ранние месячные. Я в слезы, звоню врачу. Инъекция, таблетки и строгая рекомендация не нервничать. Вдох — выдох.
Вера в хороший исход пропала. Совсем. Тесты больше не делала. Стараюсь не нервничать, но все на грани. Через два дня я поехала в клинику. Сдала кровь, приехала домой, купила вина, но не пью, жду звонка с результатами, а вдруг… вдруг…
И вот звонок. ХГЧ — 300. Я в слезах. Не вышло… Плачу и не слышу, что говорит врач. Ее голос, как сквозь вату: «Хороший ХГЧ, высокий, вы беременны». Переспросила. Еще раз… Да, все верно.
Я беременна! У нас будет ребенок! Вино — мужу, мне — сок. Нам — ребенок!

Через положенные сорок недель у нас родился мальчик. Здоровый красивый малыш.
Мы счастливы!

Врач-генетик

— При ЭКО можно выбрать пол ребенка. Оплодотворение происходит вне полости матки. При этом делают биопсию трофэктодермы эмбриона на пятые сутки его развития и тщательное изучение генетического материала. При этом эмбрион не повреждается. И уже можно определить пол со стопроцентной уверенностью. Однако возможность эта второстепенна. Главная задача — имплантирование эмбрионов, не имеющих наследственной патологии, а не определенного пола. Такая диагностика (ПГД) оправдывает себя в том случае, когда в семье имеются заболевания, сцепленные с полом (например, болезни, передающиеся только по мужской линии). В такой ситуации тщательно отберут здоровые эмбрионы нужного пола и подсадят их в полость матки.

По мнению врачей, мой сценарий, несмотря на все волнения, был просто идеальным и самым коротким из всех возможных вариантов лечения. Лучшего и желать нельзя.
А я желаю всем девушкам любого возраста терпения — сколько бы ни понадобилось времени, какой бы ни прописали протокол. Главное — начать все вовремя и не опускать руки. Каждая неудача — это новые знания врачу о вас и маленький шаг к положительному ХГЧ!

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector